ЭКАУНТОЛОГИЯ
Сайт, посвященный истории бухгалтерского учета и его неминуемому превращению в компьютерный учет
Основной эксплуататорский класс соврееменности 1
Меню сайта

Войти

Календарь
«  Июль 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Архив записей

Случайная картинка

Умная мысль
В основе каждого контроля должно лежать, всего прежде, знание дела и тот ничем не объяснимый нюх, по которому опытный человек сейчас чувствует, что вот де мол тут что-то неладно, а не одни цифры или документы, которые злоумышленник всегда способен подобрать гораздо лучше, чем честная и благородная натура.
И. Фелькнер

Старинный термин
ЦОЛНЕР – чиновник, надзирающий за сбором пошлин таможенных.

Последняя картинка

Социальные сети

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни

Приветствую Вас, Гость · RSS 10.07.2020, 16:50

Личка:


Медведев М.Ю.

Основной эксплуататорский класс современности
 
Кто посмеет отрицать, что для современной экономики характерна эксплуатация, и весьма интенсивная? Существует эксплуатация – существуют эксплуататоры и эксплуатируемые, соответственно воры и лохи, как мы обозначим данные экономические типы. Воры – те, которые воруют; лохи – те, у которых воруют. Имеется однако другой эксплуататорский класс, часто упускаемый из виду, хотя именно этим классом потребляется наибольшее количество изымаемых у лохов продуктов.
Этот эксплуататорский класс – холуи.
Кто такие холуи чем обусловлено их существование в качестве эксплуататорского класса? Давайте разбираться.
Экономические реалии таковы, что воры-собственники имеют возможность, под лозунгов извлечения максимальной прибыли, изымать у лохов-производителей сколь угодное количество производимого теми продукта, тем самым богатеть беспредельно. Но насколько беспредельное обогащение оправданно, то есть – насколько оно имеет смысл?
По умолчанию считается, что обогащение необходимо для лучшего и более полного потребления: богатый человек имеет возможность питаться лучше других, носить лучшую одежду, жить в лучшем доме и т.п. Все это так, однако возможности личного потребления физиологически ограничены. Не получается улучшать свое питание, гардероб и жилищные условия бесконечно – рано или поздно наступает момент, когда дальнейшее улучшение обессмысливается: «лучшая» пища оказывается не самой полезной, «лучшая» одежда не самой удобной, а «лучшие» апартаменты просторными сверх функциональности. И вот что самое обидное, физиологические потребности приблизительно равны у всех людей, независимо от зажиточности. Если бы можно было – за хорошие деньги, разумеется, – подшивать себе вторые, третьи, четвертые и т.д. желудки и половые органы, тем самым увеличивая индивидуальные возможности потреблять, потреблять и еще раз потреблять, тогда конечно: богатство, уходящее в бесконечность, имело бы оправдание. Однако природу не обманешь.
Увы для воров, обогащение имеет смысл до определенного – довольно невысокого, заметим, – уровня, за которым следует дебильно-анекдотическое, из новорусского репертуара девяностых:
– У меня галстук за две штуки.
– Ну ты чмо! У меня точно такой же галстук, но за три штуки!
Тем не менее экономическая практика демонстрирует – и более чем убедительно, без особых исключений, – что стремление к обогащению не зависит от достигнутых состояний и не оставляет воровской класс ни на мгновение. Денег для этого психологического типа людей никогда не бывает достаточно. Это означает одно: улучшенное потребление, являющееся целью обогащения на первоначальном этапе, по достижении определенного уровня состоятельности подменяется целями психологическими. Физиология замещается психологией, при которой какие-либо ограничения  отсутствуют.
В механизме, при помощи которого воры достигают своих целей, получая «психологическое» удовлетворение от накопленного богатства, и задействованы холуи. Как это происходит, имел возможность наблюдать всякий, на примере своих разбогатевших родственников или знакомых. Если у кого-то разбогатевших родственников или знакомых не водится, он легко может вообразить, как подобный механизм работает.
Вот голодный человек зарабатывает какие-то средства и получает возможность их потратить, тем самым улучшить потребление. В первую очередь голодный человек накупает еды, превращаясь в сытого человека. За едой следуют одежда, предметы интерьера, автомобиль. При дальнейшем повышении финансовых возможностей сытый человек начинает баловать себя некоторыми психологическими изысками, на первых порах простейшими, типа дорогого ресторана, туристической поездки или капризной любовницы. Далее – ведь по условию задачи у нашего счастливчика становится все больше и больше денег – покупаются гараж, новая квартира, дача. Если деньги продолжают прибывать в геометрической прогрессии, новоявленный нувориш, почти позабывший свое голодное прошлое, теряет интерес к прежней недвижимости и приобретает все новую и новую, все более и более престижную, заканчивая дворцами и яхтами. Физиология не балует разнообразием, поэтому купить что-нибудь полезное, вместе с тем необыкновенное, такое вот сверхоригинальное, никто из представителей человечества не в силах: покушать, одеться, укрыться от непогоды и совокупиться – данным джентльменским набором физиологические потребности человека исчерпываются. Но деньги продолжают прибывать. В этот момент – а на практике гораздо раньше, – физиологические потребности и оказываются замещены психологическими. Чуточку больше денег или чуточку меньше на уровень физиологического потребления уже не влияет, поэтому на передний план выходит «психологическое» – по сути, извращенное – удовлетворение от богатства. Его доставляет разбогатевшему потребителю армия холуев, прибирающих квартиру нувориша, водящих его автомобиль, охраняющих его дачу и т.д.
Назовем работников, обслуживающих персональные потребности эксплуататора или его личную собственность, персональными холуями.
Сначала кажется, что отличия персональных холуев от обыкновенных лохов-производителей минимальны – просто персональным холуям с условиями и оплатой труда, что называется, повезло. Это обманчивое впечатление: разница между названными категориями работников весьма ощутима, как между персональным водителем, получающим две-три штуки баксов и перевозящим единственного пассажира, и шофером автобуса, перевозящим за день тысячу пассажиров и получающим куда меньшую оплату при более обременительном рабочем дне. Кто из названных работников является лохом, а кто персональным холуем объяснять не надо.
Только не говорите, что квалификация персонального водителя выше квалификации шофера рейсового автобуса:
  • во-первых, это совершенно не обязательно;
  • во-вторых, выполняемая за рабочий день полезная работа несравнима, и если оплачивать труд по выполненной работе, пропорционально перевезенным человеко-километрам, то шофер рейсового автобуса должен получать в десятки и сотни раз больше персонального холуя-водителя. 
Сравнительная оценка труда по его полезности, а не по умозрительной квалификации позволяет четко определить, кто из нанятых работников является лохом, а кто персональным холуем. Ожидать в гараже, пока начальник окончит совещание, предупредительно распахнуть перед ним дверцу бронированного лимузина, подобострастно осведомиться: «Куда путь держим, Иван Иванович?» – именно в этом состоит персональное холуйство. Согласитесь: пустячок, а приятно. За подобные «психологические», а вовсе не профессиональные услуги персональный водитель-холуй получает добавочное вознаграждение, возможное исключительно за счет того, что его наниматель преуспевающий ворюга. В этом заключается конечная цель холуйства: в получении, при отсутствии прямых признаков воровства, не заслуженных в сравнении с другими производителями выгод.
Таким образом, персональные холуи – работники, не являющиеся ворами в прямом смысле слова, вместе с тем потребляющие часть уворованного, которую сами воры по чисто физиологическим причинам потребить не в состоянии.
Сколько может быть у современного вора персональных холуев? Шофер, охранник, врач, кухарка, уборщица, секретарша – все в нескольких экземплярах… кто еще? Посоображав с полчаса, назовем парикмахершу, банщика, массажиста. Еще? Ну, не знаем… Не сомневаемся, что сведущие люди смогут наш список существенно и красноречиво расширить, однако для скромных целей нашего исследования уже ясно: набор персональных холуев невелик.
Если не персональные холуи составляют основную паразитическую массу, на которую тратят свои миллиарды преуспевающие воры, тогда кто? Этим новым в нашей экономической классификации персонажем становятся управленческие холуи – управленческий персонал во всех своих немногочисленных, но характерных обликах. 
В чем заключается работа управленческого персонала, позвольте спросить? Как в чем, в управлении предприятиями – ответите вы, и будете неправы, потому что считать управленческую работу подлежащей оплате есть крупная теоретическая ошибка.
Трудовая теория стоимости, из которой мы исходим в своих рассуждениях, гласит: каждому должно воздаваться по труду. При этом существует труд физический и  интеллектуальный, в зависимости от того, какой – материальный или интеллектуальный – продукт производится: результатом физического труда являются материальные продукты, тогда как результатом интеллектуального труда – интеллектуальные продукты, всякого рода произведения искусства. И физический, и интеллектуальный труд выполняется человеком, который представляет собой, с одной стороны, пребывающую в физическом измерении плоть, с другой стороны – душу, разум, мышление, то есть нечто нематериальное, называйте как хотите. Названные бытийные стороны совмещены в человеке всегда, в том числе в процессе производства материальных и интеллектуальных продуктов, из чего следует: невозможно произвести продукт, не затронув обе стороны человеческого бытия.
Производится интеллектуальный продукт. Композитор сочиняет – в творческих мучениях, как то водится, – гениальную музыку. С одной стороны, композиторский труд интеллектуален, но с другой – реализовать его, то есть получить готовый продукт, находящий выражение в переложенном на ноты гениальном музыкальном произведении, невозможно без определенных физических усилий. Чтобы записать ноты, композитору приходится прикладывать физические усилия: привставать со стула, брать карандаш, делать запись в нотной тетради, – что при желании можно объявить физическим трудом. Очевидно однако, что возмещаться согласно трудовой теории стоимости должен лишь интеллектуальный труд, приводящий к созданию музыкального произведения, но никак не физический.
Перейдем теперь к процессу создания материального продукта. Представим, что мужик изготовил туесок – такой вот пример из древнерусского крестьянского быта. Туесок – продукт безусловно материальный, и труд на его изготовление затрачен безусловно физический: пойти в лес, надрать бересты, сплести из бересты туесок. Но только ли физический? Любое из перечисленных физических действий имеет интеллектуальную составляющую: необходимо знать, где в лесу надрать бересты, как ее драть и наконец, как плести из бересты туесок. Наряду с физическим трудом наш древнерусский мужик затрачивает на производство материального продукта определенный – немалый, надо заметить, в том смысле, что человеку со стороны недоступный! – интеллектуальный труд. Выходит, что производство материального продукта, даже простейшего, неразрывно связано с интеллектуальными усилиями, которые между тем не возмещаются, по той причине, что продукт материальный. Вы за что мужику платите, за туесок или за мужицкое умение его сплести?
Приходим к выводу, что любой труд имеет как физическую, так и интеллектуальную составляющие. Но согласно трудовой теории стоимости возмещаться должны действия, непосредственно приводящие к созданию полезного продукта: при создании материального продукта – физические действия, при создании интеллектуального продукта – интеллектуальные. Создал полезную вещь – получи за физические усилия, создал произведение искусства – получи за интеллектуальные усилия.
Исходя из сказанного, проанализируем, чем занимается управленческий персонал – все эти бесчисленные начальники, менеджеры, юристы, бухгалтеры, экономисты, инженеры и прочие муравьи управленческого фронта.
Прежде всего с негодованием отметем ту мысль, что управленческий персонал производит интеллектуальный продукт. Да, управленческая работа представляет собой интеллектуальные усилия, вместе с тем она не зависит от того, материальный или интеллектуальный продукт производится и вообще более тяготеет к материальному производству. Управленческие надстройки характерны более для крупных производственных предприятий, нежели для сферы интеллектуального производства: над музыкантами, писателями, живописцами слишком много управленцев не посадишь – работники интеллектуального труда в них не нуждаются.
– Да нет, – возразят мне, – управленцы производят интеллектуальный продукт, только специфичный: управленческий, информационный. Хотя данный продукт и относится, как правило, к материальному производству.
Однако никакого такого специфичного информационного продукта – в сфере ли материального, в сфере ли интеллектуального производства – нет и быть не может. Информация – одно, интеллектуальный продукт – совершенно иное, хотя тоже имеющее информационную природу. Информация существует вне зависимости от деятельности человека и составляет необходимое условие для претворения в жизнь трудовой теории стоимости, тогда как интеллектуальный продукт создается человеком. Подобные интеллектуальные продукты принято называть произведениями искусства. Можно посчитать все производимое управленцами – все эти бесчисленные докладные записки, отчеты, объяснительные и меморандумы о намерениях, – интеллектуальным продуктом, но тогда и распространяться данный управленческий продукт должен на равных с остальными произведениями искусства условиях. Захоти управленцы представить себя производителями интеллектуального продукта, им пришлось бы предлагать свои «художественные» творения к ознакомлению всем желающим – только не в обязательном порядке, разумеется, так как насилия над потребителем трудовая теория стоимости не приемлет, а исключительно на добровольной основе! При реализации подобного сценария доходы управленческого персонала упадут, после чего их количество сократится – раз этак в миллион или в два миллиона.
Приходится признать, что основной своей массой управленческий персонал участвует в производстве материального продукта. В каком качестве участвует, известно: в качестве людей, реализующих интеллектуальную составляющую физического труда. Начальник подсказывает мужику, где тому лучше надрать бересты, юрист отслеживает, как бы при этом не нарушить экологическое законодательство, инженер проверяет соблюдение мужиком техники безопасности, бухгалтер записывает сплетенный туесок в накладную – все при деле, включая мужика, который непосредственно дерет бересту и плетет туесок.
Кто из перечисленных работников и какое возмещение должен получать в соответствии с трудовой теорией стоимости, спрашивается? Не все участники процесса, как то обычно считается. Как мы только что объявили, физический труд несет в себе интеллектуальную составляющую, которая тем не менее возмещению не подлежит – по той причине, что конечным результатом труда является материальный продукт, вещь. Следовательно, возмещаться должен исключительно физический труд, приводящий к изготовлению вещи: мужицкий.
Это тяжело, почти непосильно постичь неподготовленным умом, но факт остается фактом. Труд управленческого персонала: начальников, менеджеров, инженеров, юристов, бухгалтеров, экономистов и прочих, – возмещению согласно трудовой теории стоимости не подлежит, по сугубо теоретическим соображениям. Когда мужик дерет бересту и плетет из нее туесок, он выполняет одновременно и физический, и интеллектуальный труд, но получает возмещение исключительно за физический – тот, который привел к созданию материального продукта. Если бы мужик скооперировался с другим мужиком, чтобы драть бересту и плести туески совместно, ему бы пришлось делить возмещение за туески надвое, так как оба мужика занимаются физическим трудом. Если в качестве подельщиков в производственном процессе привлекается управленческий персонал, делиться производителю становится не с кем. Не отрицаем, интеллектуальные усилия управленцев могут оказаться полезными – полезно же мужику соблюдать при хождении в лес технику безопасности, не разжигать костры, нарушая тем самым экологическое законодательство, вести бухгалтерский учет произведенным туескам и т.п., – но возмещению данные полезные управленческие усилия не подлежат, на том основании, что они интеллектуальные, а продукт материальный. Короче: либо интеллектуальное производство с оплатой по интеллектуальному труду, либо материальное производство с оплатой по физическому труду – третьего не дано.
Когда трудовая теория стоимости восторжествует, потребность в управлении общественным производством начнут удовлетворять сами производители, лично или коллегиально. Что-то вроде дирекции от станка – на общественных, так сказать, началах. И не говорите, что это невозможно, что это стопроцентная утопия, что автор рехнулся. Не останавливается же производство берестяных туесков из-за того, что некоторые люди не в состоянии их сплести? Потребуются туески – найдутся умельцы. Точно так же не остановится мировое промышленное производство из-за того, что некоторые люди не представляют, что и как производить. Захотят, чтобы их усилия были признаны трудовыми – что, согласно трудовой теории стоимости, возможно не раньше изготовления продукта, – придут ко взаимному согласию либо отдадут голос более сведущему человеку. Но возмещение за выполненный труд – вне зависимости от того, кем и какое принято управленческое решение, – получат непосредственные производители. Человечество в любом случае сорганизуется, хотя в несколько иной пропорции. Управленческий труд должен стремиться к нулю, разве это не очевидно? Короче: считаешь себя интеллектуалом – будь любезен производить произведения искусства, в противном случае твоим уделом останется материальное производство с оплатой по физическому труду.
А как получается в современной экономике? Известно, как. На одного непосредственного производителя – особенно, если предприятие крупное, – приходится взвод, если не больше, менеджеров, инженеров, юристов, бухгалтеров и экономистов. Но послушайте, люди указанных специальностей являются холуями вне зависимости от своей квалификации, зачастую действительно высокой. Квалификация здесь ни при чем. Кто сказал, что быть управленческим холуем просто, что на это способен каждый? Ничуть не бывало: для того, чтобы работать управленческим холуем, требуется высочайшая квалификация, годы учебы и практики, а для наиболее неприспособленных – мучительной моральной ломки. С другой стороны, многие управленцы умеют удовлетворять «психологические» потребности начальников без всякой квалификации. Управленческий работник, не способный к исполнению должностных обязанностей, но удерживающийся на месте благодаря теплым отношениям с начальником – знакомый до банальности типаж, не правда ли?
С развитием научно-технического прогресса процентное соотношение управленческих холуев увеличивается: чем большая эффективность труда достигается, тем большее число холуев могут позволить себе преуспевающие воры для получения извращенного «психологического» удовлетворения.
При первобытнообщинном строе господство воров обуславливалось их физическим превосходством. Самый сильный самец в человеческой стае имел привычку отбирать у соплеменников часть добычи или делить совместно добытое в свою пользу. Много ли холуев можно было привлечь на отнятое с помощью мускульной силы? Очевидно, что мало: ну, самочку приманить после того, как сам насытился – кого еще? Однако кооперация и специализация совершенствовались, в результате чего возрастала эффективность труда. Продуктов производилось все больше и больше, поэтому для прокорма человеческой общности требовалось все меньше и меньше производителей. Часть человечества – далеко не лучшая, надо заметить, – пополняла ряды персональных холуев, нанимаясь в прислужники к мелким вождям, царькам, князьям и прочим экономическим ворам, существующим за счет трудового населения. Наличие материально заинтересованной охраны позволило провозглашать первым лицом не самого сильного самца в стае, а наиболее подходящую для этого особь, вне зависимости от ее физических кондиций. Та или иная персона стала выражать интересы не себя лично, а целой эксплуататорской прослойки, неминуемо образующейся вокруг любой властной структуры ввиду расплывчатости и неустойчивости моральных критериев. Путем поглощения соседних поселений, племен или народностей возникли государства, позволившие добиться еще большей кооперации и специализации и, как следствие, высвободить еще большее количество людей для пополнения сплоченных холуйских рядов. С возникновением государственности возникли государственные управленцы – первый тип управленческих холуев, выделившийся из персональных холуев и движимый присущими тем стимулами. Впоследствии, при образовании крупных коммерческих предприятий, управленческие холуи разделились на работающих непосредственно на государство и на коммерческие предприятия – что, впрочем, на принципы их выживания и моральные устои не повлияло. Мелькали столетия, но сущность экономических отношений не менялась: воры обкрадывали лохов, на коммерческой или государственной основе, тогда как холуи исправно служили своим хозяевам, – за подачки, повышающие уровень их потребления в сравнении с эксплуатируемыми лохами.


Колонка Редактора

Постоянные авторы
Copyright Медведев М.Ю. © 2012-2020