ЭКАУНТОЛОГИЯ
Сайт, посвященный истории бухгалтерского учета и его неминуемому превращению в компьютерный учет
Каталог файлов
Меню сайта

Войти

Категория
Теория учета [283]
Практика учета [114]
Отраслевой учет [190]
Документация, делопроизводство, канцелярия [234]
Отчетность [74]
МСФО [13]
Налогообложение, повинности [385]
Налоговый учет [3]
Управленческий учет [31]
Контроль и управление на предприятии [136]
Инвентаризации. Складской учет [16]
Судебная бухгалтерия. Экспертиза [26]
Ревизия, аудит [50]
Финансовый анализ. Коммерческие вычисления [67]
Преподавание. Учебные заведения [180]
Автоматизация, информатика [56]
Технические приспособления [224]
История бухгалтерии [122]
Библиография [68]
Бухгалтерская периодика [32]
Нормативная база (в бухгалтерии) [194]
Государственный контроль и управление [536]
Персоналии (биографические материалы) [342]
Бухгалтерское сообщество. Организации и объединения [70]
Экономика, предпринимательство, финансы [2243]
Статистика, переписи [312]
Право (как область деятельности) [169]
Экаунтология [35]
Мемуары [33]
Афоризмы [3]
Полемика. Фельетоны [78]
Сатира. Юмор [148]
Публицистика. Научно-популярная литература [326]
Рецензии, отзывы, обзоры [747]
Художественная проза [14]
Поэзия [15]
Другое [385]

Случайная картинка

Умная мысль
Среди многочисленных социально-профессиональных вопросов, волнующих у нас представителей "царства Дебета и Кредита", вопрос об урегулировании вознаграждения за труд занимает далеко не последнее место. Действительно, редко где можно наблюдать такие резкие колебания в оплате профессионального труда, как у нас в России: наряду с набобами счетного мира, получающими министерские оклады, – целая армия париев-тружеников, зарабатывающих буквально гроши.
С.Ф. Иванов

Старинный термин
ПОВЕРИТЕЛЬ – должностное лицо, осуществляющее поверку мер и весов.

Последняя картинка

Социальные сети

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни

Приветствую Вас, Гость · RSS 10.07.2020, 16:01

Личка:

Главная » Файлы » Практика учета

Записки придворного бриллианщика Позье о пребывании его в России. С 1729 по 1764 г. // Русская старина, 1870
11.01.2014, 22:58
...Я вступил в компанию в царствование императрицы Елизаветы с г. Луи Давидом Дювалем, женевцем, который побывал в ювелирной торговле в Лондоне у братьев своих, и приехал в Петербург с товаром тысяч на пять рублей. В качестве моего соотечественника, он остановился у меня и показал мне привезённый товар, состоявший из табакерок из авантюрина, часов дамских и мужских, футляров, оправленных золотом, и проч. и проч. Я ему сказал, что это можно будет сбыть, тем более, что в России ещё не появлялась эта композиция, "но так как вы не знаете, как здесь торговать, – сказал я ему: – я боюсь, чтобы вы не оборвались продав в кредит, потому что редко удаётся продавать за наличные деньги, и как бы вам долго не пришлось бегать за долгами, не зная здешнего края. Я вас выручу из этого затруднения: назначьте цену с умеренным барышом, и я куплю у вас весь ваш запас и заплачу за него наличными деньгами". Он принял предложение моё с большим удовольствием и остался им весьма доволен. Заметив в то время, как он жил у меня, что он очень смышлён по счётной части, и выслушав от него рассказ о том, как он работал у братьев в Лондоне, я убедился, что это честный человек и предложил ему вступить со мною в компанию на три года, в надежде, что он облегчит мне переписку и ведение счетов. Он принял это предложение с большой радостью, уверяя меня, что у меня с ним дело пойдёт отлично, что братья его в Лондоне будут в восторге и будут нам чрезвычайно полезны по ювелирной части, так как они ведут обширную торговлю в качестве ювелиров английского короля, и что при этом они меня знают по репутации, будучи знакомы с русским послом в Лондоне, который им расхваливал меня до небес. Я сказал ему, чтобы он сообщил братьям о сделанном ему мною предложении прежде, чем окончательно примет его, но он уверил меня, что это лишнее, что он на счёт братьев не беспокоится; итак, мы заключили компаньонский контракт на четыре года, по его желанию, и положили каждый по 5 тысяч руб. капитала товаром.
Братья его написали мне письмо самое дружеское, в котором уверяли, что они будут в восторге иметь дела с нами и предложили всякие услуги. Мы и принялись за работу.
Первый год прошёл довольно благополучно. Во всём, что касалось переписи и счётной части, я безусловно полагался на моего компаньона, по делам же, которые у меня были вне дома, он ничем не мог мне помочь, нисколько не будучи к тому способен, даже если бы он и знал язык; к тому же он был угрюмого, молчаливого нрава, что вовсе было бы неудобно для ведения дел с петербургскою знатью.
Братья его присылали нам товару, но такого, который не подходил к моему роду торговли заключающемуся исключительно в золотых вещах и драгоценных каменьях. Товары эти нужно было сбывать, потому что они посылались нам на комиссию и сами брали их из магазина, как я впоследствии узнал от одного из братьев их, проживающего во Франкфурте, где он и умер; а это только отвлекало меня от моей главной торговли и подвергало меня неприятностям.
Только благодаря значению, которым я пользовался при дворе, мог я избегнуть описи моей собственности, так как не позволялось продавать петербургским торговцам подобного товара и полиция имела право делать обыски у частных лиц, и если находила эти товары, могла ограбить весь дом, посадить хозяина под арест и взять с него большой штраф; словом, я просил моего компаньона написать братьям, чтобы они более подобных вещей к нам не присылали, как несовместные с нашей торговлей. Это его рассердило и я иногда по целым неделям не мог добиться от него ни единого слова. Кроме того, я получил частное письмо от моих корреспондентов гг. Ренур, в которых я нуждался и сношения с которыми мне было большим подспорьем, потому что я, не имея собственного капитала, пользовался обширным кредитом у них по ювелирной части. В этом письме они жаловались, что я не уведомил их о моём намерении вступить в эту компанию, а говорили, что они могли бы дать мне по этому поводу хороший совет и что мне известно, какое доверие они всегда имели ко мне, так как они всегда посылали мне вдвое больше товару, чем я просил у них. Правда, что и им была от этого выгода, вследствие процентов, которые они брали с меня за то, что давали мне в долг, однако это было удобнее и мне, которому приходилось давать в долг на очень долгие сроки. Они, между прочим, жаловались на то, что мой компаньон обращается к ним свысока в письмах, которые он писал помимо меня, так как я исключительно предоставил ему заведовать моей перепиской, и дела мои не давали мне времени проверить её. Далее, писали они мне, что заметили, будто гораздо реже стали посылаться к ним деньги, чем когда я один занимался делами и что им приятнее получать вежливо написанные письма, чем постоянные дерзости и придирки.
Это был единственный раз, что на меня пожаловались мои приятели с тех пор, как у меня завязалась переписка с ними. Я готов был искусать себе пальцы от досады, что вздумал вступить в компанию с этим господином, который не только не облегчал мне дела, но прибавлял заботы и тревоги.
Прошло уже три года, как я возился с ним, когда он заболел какой-то меланхолией, которой он страдал уже в Лондоне, где жил у своих братьев, как они впоследствии мне писали. С ним делались какие-то в роде умопомешательства: он приходил ни с того, ни с сего ночью ко мне, будил меня и объявлял, что совершил преступление против императрицы, что его велено арестовать и заключить в крепость.
Как ни старался я успокоить его, он никак не мог отделаться от этой мысли. Иногда он являлся ко мне в комнату, становился перед зеркалом с бритвою в руке, и делал вид что хочет перерезать себе горло. Я попросил двух докторов его как-нибудь вылечить. Они прописали ему ванны со льдом, но я никак не мог уговорить его сесть в ванну, а силу употребить не хотел. Наконец он объявил мне, что сядет, если я сам первый в неё сяду, и останусь в ней рядом с ним. Хотя это было вовсе не здорово для меня, однако я сел к надежде что это ему поможет. Действительно в ту же ночь он был поспокойнее. Доктора объявили мне, что единственное средство помочь ему, – переправить его за море. Я передал его с рук на руки капитану, англичанину, который был знаком с его братьями в Лондоне, и обещал мне, что доставит ему возможный уход.
После того я получил письмо от его братьев в котором они извещали меня о его благополучном прибытии и о том, что он много поправился и что его отправили в деревню, где надеялись на совершенное его выздоровление; он и сам писал мне, месяц спустя после своего прибытия очень дружеское письмо, в котором извещал, что надеется в скором времени возвратиться, чтобы привести в порядок наши дела.
Когда я писал братьям его, сообщая им о болезни моего компаньона, я просил их прислать безотлагательно верного человека для приведения в порядок наших дел.
Они мне прислали своего приказчика г. Пешье, весьма умного малого, очень сведущего по бухгалтерии. Я поместил его у себя, сдал ему письма и бумаги нашей компании в полное распоряжение. Гг. Дюваль надеялись, что я этого молодого человека возьму к себе в компаньоны вместо их брата, и поэтому в письме расхвалили мне его, чего он впрочем вполне заслуживал, да кроме того, надавали ему писем к русским вельможам, знавшим его в Лондоне, и к некоторым знакомым английским торговым домам.
Все советовали мне так и сделать, но совершенно напрасно: я слишком много натерпелся с моим первым компаньоном, чтобы поторопиться завести другого, и поэтому оставался неумолимым, тем более, что г. Пешье мог помогать мне только по части бухгалтерии, чего было совершенно недостаточно, так как у меня был приказчик.
Когда г. Пешье привёл книги мои в порядок, оказалось, что мой компаньон не внёс в них всех плохих товаров, присланных нам, по его словам на комиссию, и которых оставалось у нас ещё половина никуда не годная, всего с лишком на десять тысяч рублей, и это всё было записано на наш счёт с платою по 8% до полной уплаты этой суммы; оставалось ещё много кое-чего, на что я посмотрел сквозь пальцы, чтобы скорее кончить и избегнуть дрязг. Несмотря на то, что у нас оставалось до двадцати тысяч рублей барыша, с получением всего, что нам были должны и по уплате нашим кредиторам. Но прежде, чем мы успели окончить ликвидацию – и того почти не было. Г. Пешье возвратился в Лондон, а мой компаньон явился в Петербург совершенно здоровым и мы поделили документы на наши долги, которых я не взял исключительно на себя, вопреки всем просьбам его братьев.
Категория: Практика учета | Добавил: mikejum | Теги: Позье Иеремия
Просмотров: 170 | Загрузок: 0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Колонка Редактора

Постоянные авторы
Copyright Медведев М.Ю. © 2012-2020