ЭКАУНТОЛОГИЯ
Сайт, посвященный истории бухгалтерского учета и его неминуемому превращению в компьютерный учет
Жизнь и удивительные приключения бухгалтера на необитаемом острове
Меню сайта

Войти

Календарь
«  Июль 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Архив записей

Случайная картинка

Умная мысль
Отсутствие счетоводства или его нерациональное ведение неумолимо ведет частных лиц к бедствию, предприятия – к разорению, а государство – к той экономической анархии, которая предшествует социальному падению.
Э. Леотэ

Старинный термин
МЕЖЕУМОК – товар, средний по качеству.

Последняя картинка

Социальные сети

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни

Приветствую Вас, Гость · RSS 03.07.2020, 21:08

Личка:



 
Я родился в 1963 году в Москве и вел ничем не примечательную жизнь обыкновенного московского бухгалтера, пока в один несчастливый для себя день не поднялся на борт туристического теплохода «Лука Пачоли», совершающего круиз по маршруту Москва – Багамы.
Первые две недели плавания стояла прекрасная погода, и пассажиры наслаждались великолепными морскими видами, но в начале третьей недели небо за несколько секунд потемнело. По всему было видно, надвигается шторм. Капитан приказал пассажирам отправляться по каютам и задраить за собой люки, но было поздно. Первый же невиданной силы порыв ветра сорвал с теплохода все паруса и снес грот-бизань. Некоторое время судно боролось со стихией, но силы были неравны. Последнее, что я помню, это перекошенное от беспробудного пьянства лицо боцмана, кричащего, что руль сломан и нас несет прямо на скалы. Не успел я сообразить, за счет какого источника корабельный бухгалтер должен будет списать поломанный руль, как последовал страшный удар о правый борт теплохода. Я почувствовал, как ноги мои отрываются от палубы, и потерял сознание.
Мое пробуждение было поистине ужасным. Шторм утих. Я лежал на голом песке посреди искореженных корабельных обломков – всего того, что осталось от «Луки Пачоли». Рядом не было ни единой живой души. Какое-то время я, как безумный, бегал по пляжу и громко созывал своих бедных товарищей, но быстро убедился, что все они либо утонули в морской пучине либо разбились о скалы. Я остался совершенно один. В последней тщетной надежде я залез на кокосовую пальму и убедился, что вокруг меня расстилается бескрайняя водная гладь. Остров был абсолютно необитаем, и на этом крохотном клочке суши мне, возможно, предстояло прожить долгие и долгие годы. Я был близок к отчаянию и бесцельно бродил по пляжу.
Не знаю, как бы сложилась моя дальнейшая судьбы, если бы в этот момент я не споткнулся о небольшой предмет прямоугольной формы, почти занесенный песком. Какова же была моя радость, когда я увидел, что этот предмет – известный учебник «Бухгалтерский учет» под редакцией П.С. Безруких, рекомендованный Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений. Наверное, он принадлежал кому-то из пассажиров или команды погибшего «Луки Пачоли». Теперь, по воле провидения, эта книга должна был послужить мне путеводной звездой в той жизни, которую предстояло построить на необитаемом острове.
А предстояло многое. Первым делом следовало уяснить, какими ресурсами я располагаю. По всему берегу были разбросаны вещи с «Луки Пачоли», частично поломанные и уже подпорченные соленой морской водой. Собрав их в одну большую кучу, я принялся за составление инвентаря. Да, мои дорогие читатели, первый инвентарь вашему покорному слуге пришлось составлять за простом пальмовом листе тоненькой заостренной палочкой! Сначала я кое-как накорябал приказ по необитаемому острову, за номером один, в котором оговорил создание инвентаризационной комиссии в своем лице, а уже затем от лица инвентаризационной комиссии приступил к перечислению ценностей. Составить перечень было несложно, но когда я столкнулся с необходимостью оценки найденного имущества, пришлось глубоко задуматься. Трижды я перечитывал учебник П.С. Безруких и трижды не находил в нем упоминания о том, каким образом оценивать имущество, оставшееся после кораблекрушения. Наконец, я рассудил, что такое имущество можно считать уставным капиталом, а значит, оценивать его надо в сумме, согласованной учредителями. Поскольку я на своем острове был единственным учредителем, то быстро пришел к консенсусу, и напротив каждой номенклатурной позиции проставил сумму.
Вспомнить только, с каким волнением составлял я вступительный баланс, как дрожала рука, когда заполняла регистры и выводила на пальмовом листе подпись руководителя! Каково же было мое разочарование, когда выяснилось, что весь капитал не превышает десяти тысяч рублей. Хотя горевать мне было некогда...
Огромное внимание профессор П.С. Безруких в своей работе уделяет калькулированию себестоимости, поэтому первым делом я решил наладить на своем острове калькуляционное дело. Местность буквально кишела живностью, и охота не составляла проблем. Проблемой было, наловив мелких зверюшек и птиц, высчитывать их себестоимость в соответствии с рекомендациями профессора. На острове отсутствовали денежные отношения, поэтому я не мог продать добычу, чтобы на полученные деньги купить себе еду, и сначала вынужден был питаться добытым. Продажа живности, будь она в моем плачевном положении возможна, находила бы отражение на счете «Продажи» – тогда с проводками все было ясно; но как быть, когда живность шла в пищу? Оставалась списывать ее за счет чистой прибыли. Этим я ставил себя в очень тяжелое финансовое положение, поскольку всем известно, что списывать расходы за счет чистой прибыли невыгодно. Мне позарез нужна была реализация, но именно ее-то я и не мог добиться.
По счастью, вскоре я сообразил, как быть. Набрав на пляже цветных ракушек, я организовал из них денежное обращение, причем ракушки разного цвета обозначали монеты различного достоинства. Оставалось придумать, с кем вступать в денежные отношения. Поскольку из людей на острове никого не было, пришлось специально для этой цели приручить попугая. Приказом по острову я оформил его недееспособность и назначил себя его опекуном. Теперь я мог торговать предметами охоты и ширпотреба сам с собой: от своего имени и от имени попугая. Недостатка ни в товарах, ни в деньгах на острове не было, поэтому торговля шла бойко и вся полученная выручка исправно отражалась на счете «Продажи». Проблемы с исчислением себестоимости были исчерпаны. Конечно, приходилось вести учет от своего имени и имени попугая, но работа никогда меня не страшила.
Охота и торговые операции отнимали у меня минут двадцать в день, после чего я запасался пальмовыми листьями и располагался на высоком берегу, где приступал к оформлению первичной документации и калькулированию. Продолжалось это иногда до глубокой ночи.
Сначала в качестве писчей бумаги мне служили пальмовые листья, но через несколько месяцев я обнаружил, что мой архив наполовину уничтожен короедами, а наполовину ссохся и пожелтел. Разбирая вконец испорченные листы, на которых положительно ничего было невозможно разобрать, я представил, что бы по этому поводу сказал профессор П.С. Безруких, и пришел в ужас. В течение следующих двух месяцев я пытался скрупулезно восстановить испорченное, пока не понял, что это невозможно. Горько оплакав потерю, я составил акт об уничтожении документации и впредь в качестве бумаги решил использовать только дубовую кору – материал, как известно, гораздо более прочный и надежный, нежели пальмовые листья.
Дубовые свитки, после их оформления, я складывал в небольшую пещеру, обнаруженную мной в западной гористой части острова, а вход в нее замаскировал кустарником и травой. Теперь я был спокоен: никто из посторонних, кроме меня, не смог бы найти и прочитать ни одного бухгалтерского ордера или накладной. На всякий случай я составил перечень лиц, допущенных к первичной документации, и вывесил над входом в пещеру.
Шли годы, и количество дубовой коры, помещенной на хранение в мой импровизированный архив, увеличивалось и увеличивалось. Я начинал уже подумывать о том, чтобы оборудовать вторую пещеру, как в один прекрасный день, гуляя по побережью, увидел на песке след человеческой ноги. Это была не моя нога – пальцы на ней торчали в разные стороны, что неопровержимо свидетельствовало: ее обладатель не знаком ни с обувью, ни с принципом допущения временной определенности фактов хозяйственной деятельности. Это был нога туземца! Меня будто громом поразило. Некоторое время я простоял, не в силах произнести ни слова. Как, на моем острове живет еще не зарегистрированный работник?! Может быть, память меня подводит? Стремглав я бросился в пещеру и провел в ней около двух суток, перерывая лицевые счета и другие документы, в которых могло быть упоминание еще об одном жителе необитаемого острова. Напрасно, ничего не было! Во всех ведомостях значилось только мое имя и прозвище попугая, и никакого намека на кого-то еще.
Я упал на землю и зарыдал. Томительные годы одиночества я думал, что веду бухгалтерский учет в соответствии с действующим законодательством, и вот теперь выясняется, что кто-то на моем необитаемом острове не получает минимальной оплаты труда. Это было грубым нарушением трудового законодательства, и я долго не мог успокоиться. Только через полгода я сообразил, что туземец приплыл с соседнего острова. Это было совсем другое дело, и немедленно, дабы перевести его на законное положение, я составил договор подряда. Оставалось подписать договор, но туземец больше не появлялся. Убедившись, что он не прячется где-нибудь в лесу, я днями и ночами просиживал у океана в надежде увидеть плывущее в сторону острова туземное каноэ. И вот однажды, когда надежды почти растаяли, каноэ показалось.
К моему вящему изумлению, каноэ было не одно, а пять, и сидело в них не менее трех дюжин раскрашенных и вооруженных примитивными счетами туземцев, довольно неприятного вида. Я побледнел и кинулся в хижину, где немедленно принялся за составление коллективного договора. На это ушло некоторое количество времени. Пока я возился с договором, туземцы расположились на опушке леса, откуда доносились воинственные крики и барабанная дробь, издаваемая костяшками счет. Закончив работу, я схватил первое, что попалось под руку – учебник под редакцией профессора П.С. Безруких – и побежал обратно к опушке. Казалось, до заключения договора остается совсем немного, но когда я выбежал из леса, то остолбенел.
Один из туземцев был привязан к дереву, в то время как остальные тыкали ему в лицо широкой деревянной доской, на которой я с изумлением различил изображение несложной калькуляционной ведомости. Скоро я понял, чем провинился несчастный: вместо попроцессного он использовал попередельный метод учета затрат, – и теперь его хотели заживо изжарить и съесть. Это было уже слишком. Профессор Безруких меня, без сомнения, одобрил бы. С криком «Попередельный метод тоже допустим при условии, что он отражен в учетной политике!» я покинул укрытие и огрел ближайшего туземца фолиантом по лбу. Знакомство с самым современным учебником по бухгалтерскому учету, к тому же одобренным Министерством образования Российской Федерации, произвело на дикаря столь неизгладимое впечатление, что он охнул и повалился на землю. Взоры обратились на меня. В воздухе повисло напряженное ожидание. Но я себя уже не контролировал и раз за разом начал чувствительно просвещать дикарей. Вскоре просвещение принесло плоды: туземцы трусливо побросали свои счеты и побежали к берегу. Я уже начал праздновать победу, когда вспомнил, что коллективный договор не подписан. «Стой, куда!..» – взревел я и, размахивая учебником, устремился было в их сторону, но туземцы, вскрикнув от ужаса, вскочили в каноэ и налегли на весла.
Так, – несмотря на то, что коллективный договор остался не подписанным, – у меня появился Пятница. Это был добрый туземный парень шести футов росту, абсолютно несведущий в вопросах калькулирования. Тем не менее я мог вздохнуть спокойно. Прошли те времена, когда я вынужден был продавать провизию попугаю, чтобы иметь возможность отнести выручку на счет «Продажи». С этого времени все, что добывал Пятница, он продавал мне, а все, что добывалось мной, я продавал ему. Перепадало, впрочем, и птице. Денежное обращение было давно налажено, и мне не составило труда обучить Пятницу приемам современной бухгалтерии. Через пару месяцев он бойко переписывал данные с первичных документов в журналы-ордера, а из журналов-ордеров в главную книгу. Видели бы вы, с какой серьезной физиономией он приносил мне на подпись какой-нибудь приходный материальный ордер на только что сорванный им кокос, как при этом кривлялся и с каким смешными ужимками сам в ордере расписывался.
Конечно, пришлось выделить Пятницу на отдельный баланс, но он от этого нисколько не зазнался. Прямо скажу, жили мы с моим темнокожим напарником душа в душу. Он стал моим главным бухгалтером, а я его. Ежемесячно мы сдавали друг другу балансы, ревизовали и инвентаризовали друг друга. Ни одна встречная проверка не выявила нарушения ведения бухгалтерского учета на нашем необитаемом острове, и мы были счастливы. Учебник профессора Безруких мы поместили на самое почетное место над моей кроватью, ежедневно протирали с него пыль, а по праздникам вслух зачитывали наиболее понравившиеся места. У меня любимой главой была тринадцатая – «Учет валютных ценностей и операций», у Пятницы вторая – «Основы организации бухгалтерского учета», а у попугая одиннадцатая – «Учет продукции и ее продаж».
Наша идиллия могла продолжаться бесконечно долго, если бы на берег не вынесло обрывок журнала «Консультант бухгалтера», из которого я узнал о принятии нового Плана счетов. До этого я как-то не задумывался о том, что правила бухгалтерского учета не стоят на месте и Министерство финансов вместе с Министерством налогов и сборов Российской Федерации трудятся в поте лица, но теперь осознал это со всей очевидностью. С этого момента мне не стало покоя. Я загрустил и стал много времени проводить на холме, вглядываясь в морскую даль. Часто я представлял себе, как на горизонте показываются трубы какого-нибудь парусника, как они растут и растут, пока наконец не приближаются настолько, что на палубе можно различить стюарда, разносящего утреннюю прессу. «Бухгалтерский учет», «Консультант бухгалтера», «Финансовые и бухгалтерские консультации», «Экономика и жизнь»! – шептал я в забытьи обветренными губами. Иногда я представлял, как парусник разбивается о скалы и на берег выносит комментарий к новому Плану счетов или что-нибудь еще более интересное. В эти минуты я сожалел, что не погиб вместе с остальными пассажирами «Луки Пачоли», и горько проклинал вынужденное заточение.
Трубы все не показывались, но сегодня утром у меня родилась мысль, к исполнению которой я приступаю. Сейчас я вложу эту рукопись в бутылку, которую предам прихоти волн. Если бутылка когда-нибудь достигнет своей цели, очень прошу прислать мне новый План счетов, а еще лучше – учебник моего обожаемого профессора П.С. Безруких в последней редакции.
Умоляю вас, неизвестный друг и благодетель, вложите перечисленные книги в бутылку, плотно закупорьте ее и киньте на то самое место, где выловили мое послание. Если мне повезет и прихотливыми морскими течениями почта все-таки будет доставлена, я смогу организовать на своем острове бухгалтерию в полном соответствии с последними законодательными новациями. Это даст мне силы дождаться выездной налоговой проверки – только тогда я смогу быть уверен, что правильно рассчитал налог на добавленную стоимость и нигде не ошибся.
Остаюсь Вашим покорным слугой, главный бухгалтер необитаемого острова Робинзон.


Колонка Редактора

Постоянные авторы
Copyright Медведев М.Ю. © 2012-2020